Последствия элиминирования категории «стоимость».
Прежде всего следует отметить, что отказ от рассматриваемой категории ведет к статично-равновесному рассмотрению экономики. Введение динамики (времени) предполагает критерий сравнения различных временных состояний. Если использовать метафору весов, то идея субъективно-маржиналистского подхода заключается в том, что при уравновешенных весах (ситуация рыночного равновесия) неважен конкретный вес гирь на чашах, то есть объективная стоимость. Если весы выйдут из равновесия, надо просто класть на соответствующую чашу дополнительные гири (опять-таки без обязательной информации об их точном весе), пока равновесие не восстановится.
Коль скоро мы постулируем оптимальность любого равновесия, такой подход действительно разумен. В реальной же экономике регулярно возникают ситуации, когда этот постулат начинает противоречить здравому смыслу. Вспомним, например, недавнюю историю: во вторник акция МММ стоила 1 тыс. руб., а уже в среду — только 1 руб. Вроде бы обе цены — результат рыночной балансировки, однако это явно ненормально. Нарушаются как интересы десятков тысяч вкладчиков, справедливо чувствующих себя обманутыми, так и нормальное функционирование экономики в целом. В то же время при отсутствии какой-либо объективной меры стоимости сравнить эти два состояния на рынке ценных бумаг крайне сложно: цена в 1 руб. за акцию не лучше и не хуже цены в 1 тыс. руб. Ибо, как предполагается, таковы субъективные предпочтения, на такой отметке зафиксировалось новое равновесие.
Именно поэтому развивающийся в рамках неоклассической парадигмы эволюционный подход к экономике неизбежно имеет качественный характер, а для введения изменяющихся во времени количественных параметров нужен объективный критерий сравнения. При элиминировании категории «стоимость» отсутствует возможность теоретического рассмотрения проблемы разграничения добросовестного информирования и информационной манипуляции. За примером обратимся опять к феномену МММ. Умелой рекламной кампанией у значительной массы населения страны была создана иллюзия, что МММ — серьезная и процветающая фирма. Когда иллюзия рассеялась, тысячи людей потеряли свои сбережения. Во многих странах существует законодательство, направленное против финансовых пирамид и манипулятивной рекламы. Важно отметить, такая законодательная практика противоречит теоретическим моделям неоклассики. Смысл манипулятивной рекламы — изменение системы внутренних предпочтений человека, его желаний. Между тем, согласно неоклассическому подходу предпочтения индивида — «черный ящик», а субъективная полезность благ принимается как данность. Если мы отрицаем существование объективной меры ценности, то продать носки по цене автомобиля абсолютно нормально. Таковы субъективные предпочтения покупателя, а как они сформировались — это не дело экономиста.
Здесь мы хотим обратить внимание не столько на негативные для общества эффекты манипуляции, сколько на то, что с устранением категории «стоимость» даже просто определить интуитивно ясное понятие экономической манипуляции не представляется возможным. Напротив, опираясь на стоимость, это сделать несложно. Манипуляция тогда может быть определена как такое информационное воздействие на экономического индивида, при котором его субъективные потребительские предпочтения систематически перестают соответствовать стоимости товаров. Если явление нельзя даже внятно определить, его тем более нельзя серьезно исследовать.
Наконец, рассмотрим значение элиминирования стоимости для теоретической апологетики современной архитектуры мировой финансово-экономической системы. Что сказал бы экономист XIX в. о ситуации, когда одна страна несколько десятилетий потребляет 1/3 мировых ресурсов, давая взамен виртуальные финансовые обязательства без привязки к реальным ценностям (по состоянию на конец 2006 г. США ежедневно берут в кредит почти 3 млрд. долл.)? Или об обороте виртуальных финансовых обязательств, во многие десятки (если не сотни) раз превышающих оборот реальных ценностей в мировой торговле? Или о существенном изменении пропорций обмена товарами между странами в результате биржевых сделок внутри узкой группы финансовых спекулянтов, в сущности не имеющих отношения к материальному производству? Все это — следствия (откровенно безумные с точки зрения гипотетического экономиста XIX в.) введения системы плавающих курсов валют, не привязанных к какому-либо материальному эквиваленту.
В нашу задачу не входит обсуждение очевидной абсурдности и потенциальной взрывоопасности сложившегося в мировой экономике положения. На эту тему написано уже очень много. Ситуация настолько вопиюща, что даже такая одиозная фигура, как международный финансовый спекулянт Дж. Сорос, выступает с проектом оздоровления мировых финансов через привязку мировой валюты к запасам энергоносителей. Рекомендация вполне в духе классической теории.
Достаточно очевидно, что архитектура современных мировых финансов есть средство конвертации политического и военного доминирования США в экономические преференции. Принятие мировым сообществом плавающего курса доллара — тому подтверждение. Однако свести это только к силовому давлению финансовой олигархии Запада неправомерно. Для нашей темы важно отметить: идея плавающего курса мировых валют в качестве теоретического обоснования имеет представление неоклассиков об отсутствии у товаров объективной ценности (то есть отрицание стоимости). Длительное (многие десятилетия) господство таких представлений к 70-м годам прошлого века, наконец, подготовило массовое экономическое сознание к следующему вполне логичному шагу: признать излишним какое-либо объективное обеспечение и у денег.
Таким образом, отказ от категории «стоимость» обходится экономической теории достаточно дорого. Утверждение о том, что все основные экономические проблемы могут быть разрешены при ее элиминировании, не соответствует действительности.