Стоимость и эмпирия.
Если сделать шаг вперед по сравнению с неоклассиками и принять, что homo oeconomicus определяет полезность, опираясь на некое объективное свойство любого товара, мы и придем к стоимости. Важно отметить, что этот шаг не отменяет ни одной из теоретических моделей маржинализма. Действительно, неоклассические модели исходят из того, что субъективная полезность — это «черный ящик», а оперирование со стоимостью, в сущности, заглядывание в него. При этом в любой момент можно перейти на более грубый уровень абстракции, снова делая полезность непрозрачной, забывая о том, что она есть функция стоимости. Неоклассические модели работают при любой форме функции полезности, в том числе, естественно, и при допущении, что полезность есть функция стоимости. Но, может быть, ситуация такова, что введение обсуждаемой категории, пусть и не противореча принципу соответствия, имеет иные методологические изъяны?
За последние 150 лет правомерность введения категории «стоимость» многократно ставилась под сомнение. Сам неоклассический подход развивался в русле весьма влиятельной в конце XIX — начале XX в. философии позитивизма, согласно которой из науки следует изгонять «метафизические», то есть не сводимые к опыту понятия. Вместе с «силой», «материей», «атомом» таковым была объявлена и стоимость. Сегодня законность введения идеальных теоретических конструктов не ставится под сомнение ни в науке вообще, ни собственно в экономической теории (достаточно обратиться к понятию homo oeconomicus — индивида, мгновенно и абсолютно точно обрабатывающего имеющуюся у него экономически значимую информацию), а категория «стоимость» продолжает подвергаться методологическим (на самом деле идеологическим) атакам.
Свою роль здесь сыграло использование обсуждаемой категории в таком идеологически ангажированном учении, как марксизм. Это привело к эскалации идеологически окрашенных эмоций в ущерб понятийным рассуждениям: «раз признаешь стоимость, значит, марксист и сторонник отмены рынка». Хотя трудовая теория стоимости (тем более категория «стоимость» как таковая) — создание отнюдь не Карла Маркса, а апологета «невидимой руки рынка» Адама Смита. До сих пор некоторые ее критики приводят логические нестыковки и неточности «Капитала», пребывая в уверенности, что тем самым дискредитируют идею стоимости как таковую. Ясный идеологический компонент дискуссий о стоимости станет еще очевиднее, если вспомнить известный еще с античности принцип: «если бы геометрические теоремы задевали людские интересы, они бы оспаривались». Как показано выше, дискуссия о стоимости — это, в сущности, дискуссия о легитимности всего современного мирового финансово-экономического порядка.
Таким образом, рассмотрев особенности проблемы синтеза классического и неоклассического подходов, мы приходим к выводу: каких-либо объективных препятствий для этого нет. Причины затянувшегося разобщения основных подходов в экономической теории сугубо субъективны и в значительно степени обусловлены идеологическими соображениями.
Мы уже выяснили, «стоимость» есть теоретический конструкт, а не эмпирическое обобщение. Как понятие идеальное стоимость непосредственному наблюдению не подлежит. Иными словами, данное понятие — не зарисовка с натуры, а идеализация. Однако, используя его, можно построить теорию, которая поможет уяснить и дать более богатое описание каких-то важных свойств реальности, не улавливаемых в рамках иных идеализации. При достижении такого результата правомерность использования категории не может ставиться йод сомнение, даже если в настоящий момент мы и не имеем четкого представления о физической, психологической, информационной и иной природе соответствующего явления.
Многие выводы самой абстрактной теории вполне могут быть проверены эмпирически. В нашем случае действенную процедуру проверки предложил (и реализовал) К. Вальтух. На основе модели межотраслевого баланса (МОБ), опираясь на огромную статистическую базу, он показал, что закон стоимости в реальных экономических системах действительно выполняется. В свою очередь, сама методика МОБ, получившая всемирное признание и, бесспорно, отражающая реальные взаимосвязи в экономических системах, заведомо предполагает объективность межотраслевых коэффициентов, что уже является аргументом в пользу объективной трактовки стоимости. Если межотраслевые коэффициенты есть просто отражение игры рыночной стихии, то почему они устойчивы?
Существуют и другие аргументы в пользу того, что понятие «стоимость» действительно отражает фундаментальные свойства человеческого поведения. Речь идет об известном каждому из собственного опыта (и фиксируемом экономистами и социологами) понятии «справедливой цены». Если бы у человека не было интуитивного представления о цене (субъективном феномене) как проявлении некоего объективного свойства вещей (то есть стоимости), то откуда взяться суждению о степени справедливости цен? С рыночно-либеральной точки зрения любая цена «справедлива».
Можно обратиться также к практике регулирования естественной монополии в такой сугубо либеральной экономике, как североамериканская. По антимонопольному законодательству США (в полном соответствии с принципами неоклассики) предприятие-монополист может быть принудительно разделено для сохранения условий рыночной конкуренции. Однако в случае естественной монополии, например в электроэнергетике, где прокладывание дублирующих линий электропередачи для поддержания конкуренции явно абсурдно, применяется иная процедура. Органы антимонопольного регулирования рассчитывают издержки соответствующего предприятия, к ним добавляется «разумная прибыль», и на основе этого определяются тарифы для потребителей. Отметим, что этот подход уже более соответствует классической школе (фактически это методология марксизма, получившая отражение в советской практике планирования). Иными словами, когда здравый смысл согласуется с классическим подходом, менеджеры США следуют ему, а не абстрактным неоклассическим рыночным принципам.