Российские реалии.
Идея эндаумента как передачи в собственность научно-образовательных учреждений земли, недвижимости, капитальных активов полностью лежит в русле концепции ИМЭМО в области развития сфер образования и науки. Начало этого коренится в предложениях о путях преодоления последствий монопольно государственного «остаточного принципа» финансирования сферы образования СССР, которые были сформулированы еще в конце 60-х годов. Эти предложения включают обоснование необходимости перехода к множественным источникам финансирования образования, что полностью применимо и к фундаментальной науке. Эндаумент является одни из возможных и наиболее органичных элементов такого комплекса источников. Если у государства недостаточно бюджетных средств (а это стандартная ситуация), следует признать и фактически встроить в систему управления давно известные мировой практике и широко используемые, дополняющие их эффективные возможности.
Говоря конкретно, проблема отечественного использования эндаумента — это имущество, независимый статус и, в конечном счете, эффективность базовых учреждений российской научнообразовательной сферы, в первую очередь, таких как академии, крупнейшие системообразующие вузы. Фактически это вопрос о признании того факта, что современная научно-образовательная сфера может быть полностью эффективной только в том случае, если функционирование ее ведущих учреждений опирается не на законы частного сектора, не на административные правила государственных учреждений, а на собственные не менее объективные механизмы, стимулы и ответственность академической сферы. Это означает утверждение принципа самостоятельности внутренней организации, выбора направлений и форм деятельности научно-образовательных институтов в сфере обучения и фундаментальной науки.
Исторический опыт показывает, что создание эндаумента научно-образовательных центров может иметь форму единовременного акта, такого как выделение земельных фондов американским вузам в 1862 г. Тогда конгресс принял закон, по которому в рамках штатов были выбраны так называемые Лэнд-грант колледжи, которым отдавались земли под обязательства подготовки специалистов сельскохозяйственного и технического профилей, проведения аграрных исследований и консультирования местных фермеров. Тем самым в число университетов, получивших собственность из рук государства, попали не элитные (и без того не бедные) университеты из так называемой айвилиг («обвитые плющом»), а вполне доступные и массовые университеты, те или подобные тем, которые существуют теперь во всех штатах страны. Это была проведенная в широких общестрановых масштабах крупнейшая в истории США социальная инновация. Конечно, формирование независимого научно-образовательного центра требует времени. От акта выделения средств, в том числе и в форме целевого капитала, неправомерно ожидать скорой, прямой?' текущей, материальной отдачи, тем более прибыли для внешних спонсоров. Однако исторический опыт показывает, что стратегический результат во многом определяет судьбы страны, в частности ее место в современной глобальной научно-технической иерархии.
В нормальных условиях независимость центров интеллектуального и духовного развития, невмешательство государства в их внутреннюю организацию и деятельность присутствует с самого начала как обычная тенденция развития гражданского общества. Этот фактор акселерируется после первоначального вливания собственности, по преимуществу земли и недвижимости. Свобода деятельности позволяет научно-образовательному сектору аккумулировать средства за счет жертвователей. Наиболее естественную группу спонсоров составляют бывшие выпускники или люди, так или иначе связанные с данным институтом. Для связи с ними в каждом достаточно солидном учреждении имеются специальные службы и богатый инструментарий различных форм общения. Эндаумент увеличивается от прироста капитальных активов, за счет выполнения заказов различного рода. Меньшую роль играют такие текущие поступления, как оплата обучения, поскольку львиная доля этих средств в состоятельных вузах идет на стипендии и другие формы поддержки способных студентов.
Российская практика дает очень выразительные примеры в области, условно говоря, «проэндаументной» и «антиэндаументной» деятельности. Классический пример первой — это благосостояние отечественной церкви на основе возвращения собственности, а также пакета материально весомых и престижных льгот. Не менее выразительный пример второй — пока еще не забытый правительственный пакет предложений по реформе Российской академии наук, в котором последовательно отрицаются многие известные в мировой практике и эффективные принципы развития академического сообщества и эндаумента, в частности права собственности и самостоятельность научно-образовательных учреждений.
Статус некоммерческих институтов является частью более общей проблемы смешанной экономики, которая в отечественной науке и общественном менталитете только в последние годы пробивает себе дорогу как предмет самостоятельной разработки. Смешанная экономика — термин неопределенный, поскольку в нем отсутствует указание на то, что смешивается. После слома политэкономии социализма в науке, так же как и в хозяйственном инструментарии государства, восторжествовала либеральная идея перехода к рыночной экономике, а весь экономический горизонт сузился до формулы отношений «государство-рынок». Мало того, что б этой модели тип отношений собственности государственного сектора закольцовывается с формой обмена деятельностью. Главное состоит в том, что она отражает реалии капитализма теперь уже позапрошлого века и находится в разительном контрасте с тем, что развитие экономики и общества постиндустриальных стран представляет собой картину сложного взаимодействия различных форм собственности и, соответственно, специфических потребностей, интересов и стимулов.
Отличие экономически-правовой ситуации в России от положения в развитых странах состоит в том, что государственный статус большей части учреждений в сфере духовного производства дает возможность резко ограничивать их права как институтов некоммерческого сектора. Они, таким образом, отсекаются и от многих критически необходимых условий эффективного развития, учитывающих их собственную социально-экономическую природу. Этот недобор результатов деятельности в важнейшей сфере современного воспроизводства негативно сказывается прежде всего на инновационных составляющих экономического потенциала страны, на ее конкурентоспособности и репутации в мире.
Наука и университеты, жестко регулируемые государством, известны в прошлом. Однако и отечественный, и зарубежный опыт говорит о том, что это происходило в чрезвычайных ситуациях (американский атомный проект), в особо засекреченных секторах военнопромышленного комплекса или навязывалось в рамках авторитарных режимов (генетика, кибернетика, общественные науки за железным занавесом). С точки зрения нормального развития такое положение представляет собой исключение. Государственный статус научные и образовательные учреждения имеют во многих странах, однако его последствия зависят от жесткости исполнения и не являются разрушительными. Как правило, имеется реальное понимание того, что обращаться с ними по административным нормам госсектора означает сковывать их созидательный потенциал. Спорить с ныне аксиоматическим выводом о том, что экспансия государственного статуса является более или менее контрэффективной, бессмысленно. В качестве главного возможного аргумента могут фигурировать малоубедительные тезисы об особом историческом предназначении страны, особом пути развития, или о перманентной чрезвычайности внутренней ситуации и внешнего окружения и т.п.
Последствия нарушения межукладного разделения функций имеют и другую, не менее негативную сторону. Каждый сектор смешанной экономики должен выполнять присущие ему функции и нести за них всю полноту ответственности. Если же государство вторгается в сферы, для которых его инструментарий противопоказан, оно не только угнетает эти области, но и дезорганизует сферу собственных функций. И дело здесь не только в отвлечении ресурсов. Главное состоит в том, что произвольное вмешательство приводит к размыванию точного представления о сфере ответственности государства за выполнение его собственных функций, таких как выработка стратегического курса страны, совершенствование законности, поддержание правопорядка, антимонопольная и антикоррупционная деятельность, защита конституционных основ, полноценное функционирование всех ветвей власти, рационализация государственного аппарата и т.д.